Никольская станционная церквушка. Нижнеудинск
Матерь Света молится в станционном киоте, слезами каются облака. Упираясь во тьму недоверия, свеча маковки достала до нательного креста. Православною дорогой мимо проезжают поезда слушать проповедь ветра странствующего вне времени.
По жизни спотыкаясь душу калечил, пил греховную росу. Недуги, скорби и напасти оставили без последних сил. Проснулась совесть, издалека разглядела пороки, радужными оттенками слёз наполнила глаза иконы. У алтаря звон колоколов заглушил сердечный стон. Принимая чашу спасения, перед лучезарным взором святых очей сердечно каюсь и винюсь.
Путь к Богу отмечен босоногим шагом скупости и роскоши. Подавать милостыню, большая благодать, нежели мертвых воскрешать. В миру иногда случаются чудеса. Во время поста просящие милостыню сосредоточились на добрых словах и делах. у старенькой церквушки тёплый ветер вербой порадовал нежную тоску голодного ума. Сквозь позолоту куполов исцеляющий луч Солнца узнал в потемках измученной души сердце странника другим, забытым и пустым.
Ветер искренне просил, очистить сердце. Стая бездомных туч за страстями уплыла в морозную ночь. Чудесный сон вспоминая, странник пошатываясь, побрел на звон колоколов. Не виня ни Бога, ни судьбу по щеке катилась слеза, в руке дрожала свеча. Церквушка свет добра излучала, теплом согревала, душу исцеляла, заповедями вразумляла.
Над куполами свет зари струится, в окне алтаря затеплилась возложенная свеча. В ступеньку придела шагнул покорно гнущийся муж милостивый к нищим чрезвычайно. Подал убогому хлеб, этот кусок принял Сам Христос и взамен, благословил подавшего. Странник упал на колени прилежно молится. Пред взором лазурных очей с позолоченных ликов икон открылся путь далекий и незнакомые законы.
Душа не на месте. Убогие выпрашивают на подходах денежку во славу Божию. Мимо лезвия креста печальные облака понуро уплыли в прощальную даль. Распрямилась церквушка-невеста от Христа. Нуждаясь в обновлении, душа стряхнула суету земную. На звоннице, звонарь зазвонит в колокола в сусальном киоте оживить взгляд Царицы Света. Духом Святым учить странников плачущим сердцем понимать Божьи слова.
К тайнам неба улетели птичьи стаи, нет вечных в суете дней. Горит свеча за упокой, сжигая у живущих души. Над грешной землёй кружат опавшие листья в покаянной молитве. Странники с котомкой Слово Божие по жизни несут. Знают, что милость оживит очерствевшие сердца и в Божьи врата старушки приведут крестить внуков.
Осыпался иней с позолоты куполов угрюмой церквушки. Пред ярым оком Спаса упал в земной поклон странник. Давая молитву Господу, от Него получил очищения награду. Сорвал звоном глотку колокол зазывая народ узревший чудо Божие о спасение грешной души. Старушки помолились о внуках своих, сохранить их от грешного пути.
У обвятшей церквушки крестятся прохожие, нищих приютив случайно, понимая отчаянье, скорбь и боль. Не ссужая мимоходящих за должный труд, добровольно подают милостыню сирим с паперти. Сквозь слёзы несчастий сонноглазых икон купола тянутся к славе небес. За дверью закрытой сердца материнские просят у Бога, чтоб дети избрали дорогу, ведущую к целям святым.
Церквушка из дерева обычный сруб в окружении безжизненных сугробов зимы. Кресты ориентиры помогают отыскать родные иконы среди тропинок ледяных. Оставив по дороге силы, на сердце осела тоска, над вечным покоем невидимые птицы запели молитвы о усопших и живых. Печатью Завета, чаша причастьем отмечает избранных. Частицей неба, кроха хлеба соединяет спасённые тела.
В хмари и сырости голуби ждут тепло на милость. Мысли приходят печальные, замечая иконный взор сострадания о сердечных суках. Церквушка-сгорбленная старушка ждет от подаяния. Просит у Бога, чтоб дети счастливы были в слепой судьбе.
В церквушке светло от копеечной свечи, перешёптываются панихида. Успокаивая души, песнопением поминает усопших. Кроткий Спас в нерукотворном иконостасе ютится, заслоняет распятием грехи. Глядя доверчиво из тьмы, молчаливый странник в сладость прослезился. Втайне ждал улыбки, как явной милостыни.
Осыпались памяти листья, на колею минувших грехов. Над куполами облака плетут кружева из колючего венца. Исстрадавшись в предчувствии сна, звонницу обняла заря, сердце расплавила воскресшая Луна. Время замерло на бегу. Чуть слышна натруженная ворожба неграмотной старухи и клятв молодых голоса.
Алтарь пламенеет утренним светом. В задушевной беседе с ветром намоленная церквушка парит в облаках. Чудо пришло с ароматным ладаном в веках пасхальных. Невозможное стало возможно, с иконы взглядом младенца грехи отпускает верба пушистая, весна окормляет крылом.
Молитвенно обращаясь к Богу, зажглись свечи у чтимой храмовой иконы. Пламя очищает души и приводит к спасению. Светят нимбами Святые душам подверженых недугу. Звучит в сердце колокольный набат у монашки в чёрном платке открывшей путь стяжания духа. Заботливая рука исповедника утрёт слёзы с её нательной иконы.
Достались испытания, согнулась спина от паволоки лжи. Взлетев в объятья вечности, мёртвым завидуют живые. Никольская церквушка вздыхает. Душа грезит страстями, выбор сделать попускает. Силу молитвы понимает в значении слов неугасимых и обширности духовных дел в деснице Божьей. Оберегая мир от бед, крестным знамением очищает жестокость памяти.
В маленькой церквушке трепетно горит огонь оплавленной свечи. Отбросив отблеск нетленного пламени на бездорожье, тень перекрыла след мечты. Две надежды, сращенные встык, милее к сердцу прилегли. Их не коснутся невзгоды порока, непрестанно звучит священный язык потаённой мольбы, вечная опора незавидной судьбы.
